Детство

Май месяц, на улице ужасная жара, я бегу на работу. Вдруг запахло чем-то очень сладким, знакомым до боли, запахом с детства. Акация расцвела! Мне сразу захотелось сбросить туфли, вскарабкаться на дерево и поесть немного этих сладких цветов… Вспомнилось детство…

Сейчас мне кажется, нас в детстве никогда не кормили, потому что на улице мы ели все. Вкусной и полезной домашней пище мы предпочитали то, что находили во дворе. Ели цветки акации – она была слаще конфет, ели цветы вишни – у них тоже очень сладкая пыльца, ели калачики (такая трава), кашку (такие беленькие цветочки), а зеленые абрикосы! М-м-м! Это же самое большое лакомство! Съесть зеленую абрикосу, и потом косточкой пырскнуть на друга – вот это да! Вообще, спелые фрукты нас мало интересовали. Зеленые черешни возле школы тоже шли на ура. Как-то раз мы пошли на пикник в частный сектор и решили поесть зеленых черешен прямо в том дворе, возле которого мы играли! Естественно, нас споймали. Злая бабка (как нам тогда казалось) забрала наши постилки и сказала, что отдаст их нашим родителям. Тогда мы ( а нас было человек 10) сказали, что наши родители в Москве (!!!), и они не придут, потому бабке пришлось вернуть нам одеяла. А черешни ей было совсем не жалко, просто она ее побрызгала от жучков и боялась, что с нами что-то случится. Но после дерева зеленых абрикос нам все нипочем!

А в августе мы ели – зеленые орехи, а потом черные руки у всех в классе…

Сколько мы переели сирени, чтобы сбылись наши желания. Ладно еще, в сиреневой сирени найти цветок с пятью лепестками довольно тяжело, но в белой их очень много, потому приходилось есть букетами!

А еще мы в детстве не ели майонез. Но когда подружка вынесла на улицу хлеб с майонезом, нам показался он очень вкусным!
Закрой глаза, открой рот! Ты покорно пошире открываешь рот в ожидании чего-то вкусного, а получаешь полный рот одуванчиков! И самое интересное, что 5 минут назад ты делала то же самое! А еще интереснее то, что когда через некоторое время тебе скажут открыть рот, ты опять будешь ждать конфет!


Кстати, об одуванчиках…Мы всегда ловили «письма», а потом смотрели, мальчик или девочка нам попался.

Еще мы в детстве ловили ящериц и цепляли их на кофты как брошки. Я всегда ждала, что у них отвалится хвост, но он вопреки моим ожиданиям оставался на месте…Когда мы не могли словить ящерицу, мы брали висульку цветущего ореха, очищали ее от таких штучок (кто знает, тот поймет), затем натирали одуванчиком, и получался хвост ящерицы! Когда он чернел, мы делали новый.

Если очистить веточку тополя от коры, то она пахнет арбузом…

В детстве мы ничего не боялись. Не боялись в смысле по-настоящему опасного. Мы могли бояться историй с черной комнатой, придуманных «страшных» людей… Но вот ходить с закрытыми глазами по выбивалке для ковров (тонкие железные решетки!) и играть в «лунатика» – это абсолютно нормально! Совсем не страшно было играть на рельсах трамвая с монетками, съезжать зимой по ступенькам на спине …


Насчет еды…Мы делали сладкую вату из смолы деревьев (в основном, вишен), наматывая ее на вишневую палочку грязными пальцами… Еще когда-то мы во дворе жевали смолу (которой обмазывают крыши), потому что кто-то нам сказал, что от нее зубы становятся белее…

А зимой мы ели снег и сосульки…

Дворовые дети делились на два типа: на тех, кто плачет, когда раз бил коленку, и на тех, кто идет дальше. Один раз мы прыгали со второго этажа недостроенного дома, я разбила ногу. Так вот, подорожника под рукой не было, и я засыпала рану песком (чтобы микробы не пролезли!) Кстати, с балконов первого этажа мы тоже прыгали. Правда, я только один раз, опыт второго этажа не давал мне покоя.

Один раз я разрубила ногу, когда мы играли в квача на железных штуках от скамейки. Я не плакала, зато домой меня вели всем двором, а когда мне зашили ногу, я была просто местным героем, и пока я не выходила на улицу, народ стоял под балконом и ждал меня!


А куча детских примет? Как-то на море мы всей командой (человек 20) сидели с полчаса на присядках, пока летели птицы (чтобы двоек в школе не было). Мы панически боялись скорой помощи и черной «Волги». А когда показывали на себе, потом говорили: «Чисто-чисто-золотисто, через море-океан, прямо Гитлеру в карман!» и, бывало, не отпускали карманы по часу… Пока кто-то добрый не придумал «антизаклятие» : «Прилетел попугай, и сказал: «Открывай!»…
Теперь, когда я слышу запах акации, мне становится так весело…

читать дальше!

День сегодня был очень серым

День сегодня был очень серым: серая погода, серый дождь, серое небо, серый асфальт…

Даже яркий биг-борд был очень серым… И люди вокруг тоже были серыми - все куда-то спешили с угрюмыми и нерадостными лицами…Какая может быть радость, когда хочется видеть вокруг яркие краски - желтое солнце, зеленую траву, голубое небо? А все вокруг такое серое…

Мимо бежала собака, окрас у нее был черный, но весь ее вид говорил о том, что она совсем не такая, не черная и даже не серая, как все вокруг! Она бежала, радостно виляя хвостом, и мир был для нее самым настоящим, цветным, не таким, как для людей. Вот пролетел мимо листок, проползла букашка, зашумели деревья… Ей все было интересно в этом сером дне! И тут меня осенило: собаки же не различают цветов! Для них весь мир черно-белый, и такой серый день, как сегодня, для них такой же, как любой другой день в году! И им ничего не мешает радоваться мелочам, любить жизнь…

А мы? Мы способны увидеть больше! Все краски мира нам доступны, все цвета, все оттенки! Так что мешает нам искренне быть счастливыми? Если не хватает в жизни красок, может, стоит взять кисть в руки и разрисовать нашу жизнь так, как нам этого хочется?

читать дальше!

Укрощение

Не правда! Я отлично умею держать себя в руках. Просто я иногда не хочу. Сначала, конечно, Совесть бывало мучила… Приходила, заглядывала в мое отражение в зеркале (когда я занималась тем, что меняла цвет своих глаз и длину ресниц) и тихонечко наскуливала какой-то кошмарный мотивчик одной песни, то ли группы "Тусклые и чоконутые", то ли "Ломкие и хрустящие". Но я не обращала на Совесть внимания и продолжала свое занятие.

Тогда она сначала бледнела, потом синела и из легкой, воздушной и прозрачной превращалась в нечто красное, покрытое зелеными пятнами и ядовито-желтыми полосками, ужасно колючее и, в довершение ко всему, бьющееся током. Ее невеселая песенка набирала силу и постепенно переростала в монотонные завывания, способные свести с ума любого шизофреника.

А я тем временем выбирала цветок, больше всего гармонирующий с длиной моих волос при свете двенадцати больших свечей, бра и карманного фонарика. Когда мне наскучила эта процедура и пришло время заглушить крики Совести (а к тому времени она уже находилась на грани истерики и приближалась к состоянию невменяемости), я нарисовала свечой в воздухе огненного человечка и заставила его танцевать под музыкальное сопровождение радиостанции "Изюминка-FM".

Краем глаза я наблюдала за физическим тонусом Совести и, когда она из кипящего состояния собиралась было переходить в газообразное, я взмахом руки превращала потолок в дождевую тучку и быстро успокаивала Совесть грибным дождиком. Тогда Совесть, промокшая, уходила восвояси, общая, что запишет этот случай в черный список, а потом точно доведет меня до раскаяния.

Однажды ей почти удалось это сделать. Она так разбушевалась, что никакой дождик не мог охладить ее пыл. А когда я усилила его до грозы, мою Совесть ударило молнией, и она чуть не лопнула от ярости. У нее уже осыпались волосы и выпали зубы, она успела все забрызгать слюной (настолько велико было ее возмущение), но я догадалась применить снежный буран и не остановила его до тех пор, пока Совесть не покрылась корочкой льда и десятком сосулек.

Сделано это было вовремя, потому что вслед за зубами у нее могли выскочить глаза. А слепая Совесть – это страшно… Вот только я немножко перестаралась – она получила бронхит и кратковременное онемение конечностей. Знаете, Совесть на костылях – жалкое зрелище. К тому же она так осипла, что я теряла самообладание при звуке ее голоса. Но самым потешным оказалось то, что с тех пор она заикается! И если ее скулеж еще можно было выдержать, то вот вой, который стал похож на автоматную очередь, все-таки вырывал из меня раскаяние.

Чтобы не случилось чего-нибудь похлеще, я подговорила одного барабашку стащить тот злополучный черный список в обмен на компроматную фотку одной лесной феи. Получив список, я сожгла его, а пепел смешала с настойкой, которой лечила косоглазие моей Совести (оно тоже, кстати, развилось по моей вине). Все бы ничего, но из-за того, что в ее глазах все двоилось, Совесть каждый мой проступок принимала за два. Вот я и стала ее лечить. Кроме того, я наслала на нее склероз, чтобы она благополучно забыла все пункты списка, а когда она решила завести новый, то я свела ее с местным шулером домовым, и он в карты выиграл у нее все деньги. А стащить где-нибудь листик бумаги, пусть даже для благих намерений, для Совести равносильно самоубийству. Склероз делал свое дело, и она забывала все мои грехи, не успевая мне надоесть.

Потом я решила окончательно от нее избавиться и сказала, что один мой знакомый каждый день ставит капканы на своих соседей, а его Совесть скончалась несколько дней назад и заменить ее некому. В довесок ко всему я пообещала вести себя как паинька, если моя Совесть покараулит пока моего знакомого (так сказать, свою невольную жертву) с целью привести его в норму. Она согласилась и несколько дней я праздновала свою свободу, как вдруг в три часа ночи она вернулась, рыдая и всхлипывая посреди каждого слова, невпопад вытаращивая глаза.

Оказалось, что как-то раз ее новый подопечный решил погладить траву утюгом, чтоб она была ровная, и случайно обшмалил свою новую Совесть, которая как раз загорала между деревьев ("загар" от утюга, надо заметить, был довольно внушительным). А прошлым вечером он вылил на Совесть какие-то помои и она теперь не может избавиться от запаха (от него даже у меня слезились глаза и першило в горле), а он, между прочим, разъедает ее прозрачную оболочку.

Да-а-а-а-а… невезучая у меня Совесть. Мне пришлось немного потрудиться, чтоб удалить печальные последствия неосторожности ее хозяина, которого по правде я и в глаза не видела (просто слышала когда-то, что он совсем потерял совесть). Моя Совесть была так рада возвращению к своему прежнему состоянию, что из чувства благодарности захотела распочковаться, чтобы и у меня была Совесть, но я успела сказать, что я нашла ей замену и она достаточно опытная, чтоб надлежащим образом контролировать мои действия.

Напоследок я попросила мою Совесть быть осторожной и больше никогда ко мне не возвращаться. Потому что моя "новая Совесть" страшно ревнивая, а я не хочу неприятностей. Выслушав от меня кипу советов и пожеланий удачи, моя Совесть улетела, и больше я ее не видела. В ту ночь я обрела полную свободу! Признаться, я иногда скучаю за своей неуклюжей Совестью и не могу без улыбки вспоминать все ее несчастные приключения, но я ни о чем не сожалею, тем более о получении свободы. К тому же, если бы у моей Совести были серьезные проблемы, она обязательно дала бы о себе знать…

читать дальше!